Последняя республика

СодержаниеГЛАВА 7 КТО БЫЛ АВТОРОМ ЛЕГЕНДЫ О НЕГОТОВНОСТИ СТАЛИНА К ВОЙНЕ? → Часть 8

Глава 7

Часть 8

Между тем маршальские истории про неготовность иногда с трудом пролезали даже в ворота редакции «Военно-исторического журнала». Главный маршал бронетанковых войск П. Ротмистров публиковал такое: «Другая причина временных неудач нашей армии состоит в недостатке у нас танков и отчасти авиации… Наши танки по качеству превосходят немецкие танки… но танков у нас все же в несколько раз меньше, чем у немцев. В этом секрет временных успехов немецкой армии» (ВИЖ. 1961. N 1).

Танков в Красной Армии на 22 июня 1941 года было в семь раз больше, чем у Гитлера на Восточном фронте. Кому, как не главному маршалу бронетанковых войск, этого не знать? Заявления Ротмистрова читали в Министерстве обороны СССР, в Генеральном штабе, в Главном Бронетанковом управлении, во всех военных академиях… Но не возмутился НИКТО.

И никого не взволновал вопрос: зачем маршалу столь откровенно врать? В чем его интерес? Может, и другие истории о «неготовности» шиты теми же нитками? Да и вообще, откуда Ротмистров такое почерпнул?

А почерпнул Ротмистров у Сталина.

Ротмистров просто цитировал то, что говорил товарищ Сталин 6 ноября 1941 года на станции метро «Маяковская».

Вот где надо искать автора легенды о неготовности.

Преступление века было сорвано, и Сталин первым заговорил о том, что мы, собственно, к войне и не были готовы: вот у нас и танков в несколько раз меньше…

Так что Хрущев и хрущевцы не оригинальны. Они просто повторяли мифы, которые до них рассказывал сам Сталин. В 1961 году Сталин в Советском Союзе считался извергом рода человеческого, но если находилась подходящая (пусть и лживая) цитата из Сталина о неготовности, то разрешалось цитировать и Сталина.

Правда, долго скрывать количество советских танков было невозможно, и тогда сталинский миф переиначили: танков было много, но были они плохими…

Были и среди наших маршалов достойные люди. Маршал Советского Союза Семен Константинович Тимошенко отказался категорически: мемуаров писать не буду. Правду писать не позволят, это можно было сообразить, даже маршальского звания не имея. А если писать не правду, то тогда — что?

А Жукова Георгия Константиновича мемуары написать заставили. И он сдался. И выдал «мемуар».

Полистаем «Воспоминания и размышления». Что там про штрафные батальоны вспоминает Георгий Константинович? Ничего не вспоминает. Отвоевал всю войну, а штрафников на войне видом не видывал и слыхом не слыхивал. И на смерть их на безымянные высотки не посылал. Ладно.

А что о наших потерях вспомнил Георгий Константинович? А ничего не вспомнил. Потому и размышлять не стал. Немцы, да. Немцы теряли людей, теряли самолеты, танки и пушки. По каждой операции Жуков сообщает, сколько танков, самолетов, сколько солдат и офицеров они потеряли. А наши все больше без потерь обходились.

Ну и в рассказе про начальный период войны Георгий Константинович многое, мягко говоря, напутал…

И вот архивы открываются, и жуковское вранье проступает все ярче. И надо спасать товарища Жукова. А как? Одна только возможность: вранье закрасить глупостью. Чем же еще?

Навигация

[ Часть 8. Глава 7. ]

Закладки

Hosted by uCoz