Последняя республика

СодержаниеГЛАВА 4 ЧТО БУДЕТ ПОСЛЕ ПЕРЕДЫШКИ? → Часть 6

Глава 4

Часть 6

Так что одно из двух: или национальные интересы, свобода каждого и благосостояние всех, или идти до конца — до последней республики. Только и разницы — идти с передышкой или без.

Сталин шел к Мировой революции с передышкой. Но знал: надолго ее затягивать нельзя — Запад нас своими фокстротами и танго разложит (а ведь и разложил же! ). Это как раковая опухоль на теле: или организм убьет раковые клетки и выживет, или раковая опухоль убьет организм. Коммунисты считали себя здоровым организмом, а все нормальные государства — раковой опухолью, которую предстоит пересилить… Не буду спорить, кто из них был здоровым телом, а кто опухолью, но существовать рядом они не могли. Прав был товарищ Ленин: либо одно, либо другое.

Потому сталинская передышка завершилась к началу 1939 года. Чтобы понять это, надо полистать наши газеты тех дней. Советский Союз жил ожиданием больших событий. XVIII съезд коммунистической партии дышал воздухом неизбежной и скорой освободительной войны. Генерал-майор А. А. Лобачев был участником этого воинствующего сборища. Он вспоминает 10 марта 1939 года: «Два десятилетия минуло после того, как, почти мальчишка, стоял я здесь в карауле, с восторгом провожая делегатов конгресса Коминтерна. Теперь на этом же посту стоял другой юноша, и я приветствовал его, может быть, делегата будущего мирового съезда победившего коммунизма» (Трудными дорогами. М. , 1960. С. 97).

В том же году сталинский любимец Константин Симонов в пьесе «Парень из нашего города» описывает сражение советских войск на Халхин-Голе против 6-й японской армии: «Ты сейчас о последней сопке думаешь, а я — о последнем фашисте. Я думаю о нем давно, еще с Мадрида… в последнем фашистском городе поднимет этот последний фашист руки перед танком, на котором будет красное, именно красное знамя».

Это писалось в тот самый момент, когда с Германией не было общей границы, и она на нас не могла напасть, тем более — внезапно. Это писалось тогда, когда Риббентроп летел в Москву подписывать пакт, когда товарищ Сталин обнимал Риббентропа и клялся в вечной дружбе. Это писалось тогда, когда плана «Барбаросса» еще не существовало. Это писалось тогда, когда «последним фашистским городом» мог считаться не только Кельн или Мюнхен, не только Неаполь или Палермо, не только Барселона или Лиссабон, но Аддис-Абеба, Луанда, Триполи. Наша цель — не оборона своей страны, но «последний фашистский город».

И если бы Константин Симонов выражал только свои собственные мысли, не созвучные генеральной линии, то не носить бы ему Сталинских премий полные карманы. А ведь носил же. Знал товарищ Симонов, какие именно книги момент требует.

А мечта о «последнем фашистском городе» созвучна мечте Чингисхана — к последнему морю! Только и разницы, что нам затягивать с этим делом было противопоказано, что остановиться было нельзя, если бы и захотели…

Именно поэтому товарищ Сталин и приказал голову Ленина сделать большой…

Навигация

Закладки

Hosted by uCoz