Последняя республика

СодержаниеГЛАВА 4 ЧТО БУДЕТ ПОСЛЕ ПЕРЕДЫШКИ? → Часть 4

Глава 4

Часть 4

Версальский договор не только требовал от Германии денег, денег и денег для Франции, но и запрещал Германии иметь, покупать, конструировать, испытывать и производить наступательное оружие и сильно ограничивал оборонительные вооружения и численность армии Германии.

И когда коммунисты говорят, что Сталин якобы отказался от идеи Мировой революции, я советую им еще раз прочитать: «Фашистский меч…». Вот, например, совершенно секретный доклад все того же Уншлихта товарищу Сталину о тайной помощи Германии. Датирован 31 декабря 1926 года: «…необходимо иметь совершенно укрытую базу для нелегальных вооружений».

Если сопоставить то, что говорил Ленин, писал Гитлер и делал Сталин, то желание спорить об отказе Сталина от идеи Мировой революции пропадает.

Просто Троцкий готовил Мировую революцию лозунгами и воплями на весь мир, раскрывая свои планы, на выполнение которых у него не было ни сил, ни средств, ни возможностей, а товарищ Сталин воплями воздух не сотрясал, а действовал, и эти действия были наглухо опечатаны грифом «совершенно секретно». Именно этим грифом закрывались все документы по созданию тайных кузниц, где ковался фашистский меч…

После прихода к власти в 1933 году Гитлер решил сокрушить все политические партии и движения в Германии, оставив только свою собственную, вооруженную единственно верным учением. Для сокрушения противников Гитлеру потребовался провокатор. Был подобран некий слабоумный Маринус ван дер Люббе. И в одну прекрасную ночь сгорел Рейхстаг. В руки полиции попал ван дер Люббе — факел в руках и членский билет коммунистической партии в кармане. Выходило, что коммунисты подожгли Рейхстаг, а раз так, значит, Гитлер разгромил коммунистическую партию Германии, а заодно и все остальные партии.

Но Гитлер не понял простой вещи — сам он в руках Сталина играет роль слабоумного ван дер Люббе, только в мировом масштабе. Гитлер разожжет пожар Второй мировой войны, тот самый, о котором наши отцы и деды мечтали, о котором пели пески. Потом Гитлера поймают с факелом в руках, и гитлеризм осудят в Нюрнберге. И никому из судей в голову не придет задать простой вопрос: кто же вложил в руки Гитлера факел и тот самый фашистский меч, который был выкован в СССР?

И пока товарищи коммунисты не ответили на вопрос, зачем их партия готовила фашистов к войне, мы принять довод об отказе Сталина от Мировой революции не можем.

Снимем с полок тринадцать томов сталинских сочинений и прочитаем их еще раз. Каждый, кто сам читал, подтвердит: все, что написано после так называемой «великой октябрьской социалистической революции»,  — это полемика на тему, что есть полная, а что есть окончательная победа социализма.

Понять сталинскую логику легко, отдадим ему должное: он говорил понятно, а это вовсе не так просто, как кажется. Мысль Сталина: сначала мы строим социализм в одной стране, потом — и это неизбежно — во всем мире. Полная победа социализма в одной стране возможна, но она не окончательна. Окончательная победа — только в мировом масштабе.

Понятно, Сталин в своей практике никогда не доходил до чисто марксистского зверства, он не отменил семью, не отправил всех женщин в общественное пользование, не национализировал детей, в трудовых армиях ГУЛАГа содержалось очень мало людей — не более десяти процентов населения, в то время как Маркс рекомендовал — всех и навсегда. Сталинский социализм был сверхмягким вариантом марксизма — так сказать, социализм с человеческим лицом. И все же, несмотря на почти недопустимую мягкость и человечность, сталинизм оставался в рамках марксизма и социализма. Маркс формулировал свою программу четко — ликвидация частной собственности. Сталин от этой рекомендации не отклонился. Сталин частную собственность ликвидировал. А концлагеря — это неизбежное следствие ликвидации частной собственности.

Ликвидируйте ее где угодно и с удивлением обнаружите, что без концлагерей не обойтись Но, построив полный социализм в одной стране, Сталин знал, что любой контакт его подданных с тлетворной заграницей рождает врагов режима. Будущее показало, что собственная дочь Сталина при первой возможности бежать этой возможностью воспользовалась. Она согласна была жить где угодно, только не на родине мирового пролетариата.

Навигация

[ Часть 4. Глава 4. ]

Закладки

Hosted by uCoz