Последняя республика

СодержаниеГЛАВА 21 КАК ТЮРЕМНУЮ ПАЙКУ УРАВНЯТЬ С КРЕМЛЕВСКИМ ПАЙКОМ? → Часть 6

Глава 21

Часть 6

Некоторые историки продолжают доказывать, что Красная Армия не была готова к войне. Посмотрите, говорят они, в 1945 году советские танки завершили войну в Берлине, Вене, Праге, Пхеньяне, Порт-Артуре. Это ли не свидетельство слабости? Спору нет: Сталин завершил войну с результатами скромными. Но нельзя согласиться с тем, что такое развитие событий было единственно возможным, что Красной Армии в любой ситуации суждено было завершить войну взятием Берлина и никак иначе. У истории бесконечное множество вариантов развития, и нам выпал худший из них. А Гитлеру повезло так, как никому никогда не везло. Была дуэль без секундантов, Гитлер выстрелил первым и нанес Сталину смертельную рану. Вся остальная война — это попытки Гитлера добить смертельно раненного Сталина. Но сил у Сталина оказалось столько, что добить его, даже раненного, не удалось. Понятно, что истекающий кровью Сталин завершил войну без особого блеска. Но у истории были и другие возможные варианты: Гитлер, например, откладывает свой удар еще раз, и сам попадает под сталинский топор. Товарищ Сталин любил эдак внезапно — ледорубом по черепу. Один удар по германским аэродромам — и германские танковые группы теряют возможность видеть районы сражений. Звучит парадоксально, но это так: внезапный удар по аэродромам ослепляет танковые дивизии. Дальнейшее развитие событий представить легко: удары германских войск — это бой с выбитыми глазами. В этой ситуации советская танковая промышленность не была бы потеряна, и производство танков, включая тяжелые, могло быть неизмеримо большим, чем оно было.

Вспомним, Советский Союз перед войной имел три центра производства танков — Ленинград, Сталинград, Харьков. Каждый из них в отдельности превосходил суммарную мощность всех остальных танковых заводов мира. Но мы попали под внезапный удар и потеряли на границах стратегические запасы, авиацию, танковые войска, артиллерию, а оставшись без них — лишились донецкого угля, запорожского алюминия и стали Днепродзержинска, потеряли почти всю военную промышленность, включая единственный в мире завод танковых дизелей, который находился в Харькове. Уже в июле 1941-го поставки дизелей из Харькова прекратились. Питер не был потерян, но блокирован, а в блокированном городе, без стали и энергии, о каком танковом производстве может идти речь? Сталинград тоже не был потерян, но вокруг творились такие события, которые не способствовали ритмичной работе «тракторного» завода. Так что четыре тысячи КВ. построенных до коренного перелома войны,  — это чистой воды импровизация. Это тот самый минимум, который промышленность дала в самой страшной из всех теоретически возможных ситуаций после остановки или потери ВСЕХ танковых заводов, после полного прекращения производства танковых дизелей. Четыре тысячи KB — это то, что удалось построить после переброски танковой промышленности на Урал и в Сибирь, где сборка KB в ноябре сорок первого шла на морозе под открытым небом. Попробуйте двинуть Детройт на Аляску и начните там производство. Давайте двинем мартеновскую печь или стан для прокатки брони, скажем, на сто метров влево или вправо и после того попробуем наладить производство. Так что четыре тысячи KB — это катастрофический минимум. При любом другом раскладе советских тяжелых танков было бы больше.

А 89 германских тяжелых танков, построенных до сталинградского перелома,  — это максимум, которого http://www.bookei.ru удалось достичь в самой благоприятной ситуации, какую только можно вообразить. В любой другой ситуации, например при потере энергетических ресурсов Румынии, германское производство было бы меньшим.

Итак, война была континентальной, т. е. танковой. Тяжелые танки среди других танков занимали то положение, которое боксеры-тяжеловесы занимают среди всех остальных боксеров: когда тяжеловес на ринге, боксеру любой другой весовой категории там нечего делать. Гитлер, несомненно, имел великолепную армию и вооружение. Но давайте признаемся хотя бы самим себе: в решающей области — в тяжелом танкостроении — у Сталина степень готовности к войне была чуть выше, чем у Гитлера.

Историки уверяют нас, что Сталин не мог напасть на Гитлера в 1941 году, ибо у него еще не все было готово к войне. Самое раннее «с минимальными шансами на успех» — в 1942 году. Согласимся. Но тогда поймем и Сталина, который видел германскую «готовность» к войне и тоже никак не хотел верить, что Гитлер способен напасть в 1941 году. Еще раз сравним цифры и спросим у историков: а в каком году Гитлер мог бы напасть «с минимальными шансами на успех»? Военная наука требует, чтобы нападающий имел минимум трехкратное превосходство сил. В противном случае нападение превращается в авантюру. В противном случае нападающий рискует кончить тем, чем кончил Адольф Гитлер. Спросим историков: в каком году Гитлер мог иметь трехкратное превосходство в области тяжелого танкостроения?

Некоторые историки упрекают Сталина в близорукости: разве трудно было догадаться, что замышлял Гитлер? Раз в мае 1941 года германские конструкторы начали рисовать эскизы первого германского тяжелого танка, значит, в июне начнется вторжение? Неужто непонятно?

Но в близорукости надо упрекать не Сталина, а некоторых историков: у Сталина в 1941 году тяжелые танки уже нарисованы, созданы в металле, испытаны на полигонах и в боях, пущены в серию, поступили на вооружение войск и ночами тайно перебрасываются к германским границам. Братья историки, разве трудно догадаться, что замышлял Сталин?

Навигация

Hosted by uCoz