Последняя республика

СодержаниеГЛАВА 13 ПРО ОГНЕОПАСНЫЕ ТАНКИ → Часть 4

Глава 13

Часть 4

А пока разговоры о Ленине шли, уже нового идола на коне отлили и поставили.

Хороший был маршал. Но только во всей человеческой истории более кровавого полководца, чем Жуков, не было. Ни один фашист не загубил зря столько своих солдат. Надо было для пущего реализма бассейн кровью налить вместо постамента, чтобы скакал кумир по колено в крови. А еще лучше — озеро на Манежной площади вырыть, символизирующее океаны крови, в которых Георгий Константинович бродов не искал. И изобразить его плывущим. Вразмашку. Чтобы только голова выглядывала. И руки махали.

Мы лепим из Жукова идола, и это мешает нам задать простой вопрос: а почему его не судили?

В любой нормальной стране его бы за 1941 год отдали под трибунал и задали бы вопросы, много вопросов. Зачем трубопроводы к самым границам подтянул? Зачем танки к границам собрал? Зачем мосты не минировал? Зачем все приграничные аэродромы самолетами забил? Зачем топливо, снаряды десятками тысяч вагонов к границе подогнал?

У нас на все объяснение: просчеты, просчеты, просчеты.

Но за просчеты судить положено. Если взрывом у 45-мм пушки колесо оторвало, одного убило, двоих ранило, то все равно пушку спасать надо. Не спасли — взводного Ванечку под трибунал. Просчет — не просчет, а головушкой отвечай.

А Жукова к ответу не призвали.

Почему?

Да потому, что мы и после войны все так же аэродромы у границ строили и склады боеприпасов и топлива. И штабы, и узлы связи. Когда приперло, из Восточной Германии запасы четыре года вывезти не могли. Ушли из Германии, Польши, Венгрии — и снова без аэродромов остались. Как в 1941 году.

Если действия Жукова перед германским нападением объявить неправильными, то тогда всю советскую военную науку переписать пришлось бы, и сменить программы всех военных академий, и армию строить как-то иначе.

Жукова не судили, ибо в мае 1941 года он делал все правильно и именно так, как делал раньше — перед нанесением внезапного удара по 6-й японской армии на Халхин-Голе, как делал позже — перед нанесением внезапного удара по 6-й германской армии под Сталинградом.

Жукова не судили потому, что режиму вовсе не надо было разбираться с причинами разгрома 1941 года. Причины надо было замять, замазать, затереть. Сам Жуков этим и занимался: «Работали танки на бензине и, следовательно, были легковоспламенимы» (Воспоминания и размышления. С. 137). «Танки БТ-5 и БТ-7 слишком огнеопасны» (С. 170).

Зачем повторять?

Чтобы все усвоили. Надо один раз сказать, потом в другом месте повторить. Тогда тетя с французского телевидения запомнит.

Жуков правду пишет (не всегда), но забывает сказать, что во всем остальном мире были точно такие же бензиновые двигатели.

Оттого, что Жуков о наших огнеопасных танках говорит, а о зарубежных помалкивает, создается впечатление, что у нас танки были хуже, чем в других армиях.

Ситуация: только в Советском Союзе была осознана необходимость иметь сверхмощный скоростной танковый дизель. Задолго до войны он был создан, отработан, поступил на вооружение. Только Советский Союз на момент начала войны имел дизельные двигатели. (Читатель меня простит, если японские однорядные дизельные двигатели мощностью 110 л. с. и итальянские мощностью 125 л. с. пропущу. Это были несовершенные, автомобильные двигатели вовсе не танковой мощи. Они выпускались ограниченными сериями для танков, которые вообще никакой роли в войне не играли. ) Только Советский Союз производил танковые дизели, которые были не просто лучшими в мире, но уникальными, ибо никто другой до этой степени развития тогда не дошел.

И вот после всего этого над нашими танками, над нашими двигателями смеются. Весь мир смеется. А мы сами — громче всех.

Навигация

[ Часть 4. Глава 13. ]

Закладки

Hosted by uCoz